Спецпереселенцы — первостроители Магнитогорска? Часть четвёртая

!intro.jpg

Продолжаем чтение книги «Спецпереселенцы — первостроители Магнитогорска». Несколько слов о детской смертности.

Прежде чем приступить к дальнейшему разбору, хочется рассмотреть отрывок из главы предыдущей, несправедливо упущенный мной в прошлой заметке.

«Семья Галимовых — муж с женой и трое их детей были раскулачены и высланы 11 июня 1931 года из с. Агерзе Азнакаевского района ТАССР. Они были поселены в палатку №348, и холодной осенью 1931 года в ней умерли все трое детей. Но супруги не сдались, не пали духом. Уже в бараке №24 по улице Казанской Центрального посёлка в январе 1934 года у них родилась дочь, которая прожила лишь пару недель. И то не сломило семью — в течение 10 лет они родили ещё четверых детей. Какая необыкновенная жажда жизни! Сила духа, сила выживания…»

В этом отрывке есть несколько моментов, на которых нужно остановится подробно. Прежде всего, это попытка рассмотрения событий восьмидесятилетней давности, с позиции дня сегодняшнего. Смерть — это трагедия, смерть ребёнка — трагедия вдвойне, тем более, когда этой самой смерти можно было не допустить. Однако, коль скоро мы говорим о некоем из ряда вон выходящем случае, а автор позиционирует его именно так, используя как пример «необыкновенной жажды жизни, силы духа и силы выживания». Мы должны хотя бы примерно понимать, как обстояли дела с детской смертностью в СССР и в «благополучной» Российской Империи.

Обратимся к статистике. В начале XX века, каждый четвёртый новорождённый в Российской Империи умирал, не прожив и года, а половина российских детей умирала, не достигнув пятилетнего возраста. При этом численность населения Российской Империи неуклонно увеличивалась. И способствовали этому, как бы это ни было странно современнику, прежде всего тяжёлые жизненные условия и традиционный уклад общества, на 85% состоявшего из крестьян.

Крестьянская семья

Работать начинали с детства и продолжали, зачастую, до смерти, т.к. средняя продолжительность жизни составляла около тридцати лет. Обусловлена столь низкая цифра была изнуряющим физическим трудом, недостатком питания и свирепствовавшими эпидемиями. Всё это делало большую семью единственным шансом на выживание, ведь даже при условии, что половина детей умрёт в раннем детстве, вторая половина выживет и сможет начать трудиться, чтобы обеспечить жизнь будущим поколениям.

То, что автор выдаёт за победу самой жизни над «сталинизмом», ещё совсем недавно (с исторической точки зрения) было обыденностью, а никак ни проявлением «силы духа». В условиях смерти половины детей жило подавляющее большинство населения страны. Жило и даже не думало, что можно жить иначе.

Между этим ужасом, который по понятным причинам задвигают за ширму «России, которую мы потеряли», и описываемыми в книге событиями каких-то двадцать лет. А раскулаченные Галимовы родились ещё в то время, когда вокруг массово умирали маленькие дети. Почему я говорю ещё? Да потому что уже в 20-х годах прошлого века всё начало меняться.

Большевики, которые, по мнению Салавата Харисовича, «не считались с людскими потерями, человеческим горем и страданиями», за каких-то десять лет сократили детскую смертность (как и смертность вообще) на, без малого, 30%. Несмотря на последствия Первой Мировой и Гражданской, пагубная тенденция была переломлена. А дети, чьи отцы питались хуже хозяйских телят, шагнули в человеческую жизнь.

Я уже не раз говорил, что никоим образом не обеляю тех, по чьей вине умерли малые дети. Но говорить о подобных вещах без учёта исторического контекста, состояния общества и других важных аспектов ни в коем случае нельзя. Ведь речь идёт о людях.

http://vis0tnik.livejournal.com/509005.html

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на свою страницу.

Оставить комментарий