Память Челябинска: улица Овчинникова

Сегодня мы вспомним о нашем земляке, легендарном боевом  штурмане, который поставил выполнение боевой задачи выше собственной жизни. Имя этого бесстрашного героя — Евгений Васильевич Овчинников. Думаю, всем жителям Челябинска хорошо знакома улица Овчинникова в районе железнодорожного вокзала. Но эта улица не всегда носила фамилию нашего героя. Именно в честь его бессмертного подвига и героического прошлого в 1967 году улица Базарная была переименована в улицу Овчинникова, тем самым увековечив его военные подвиги.

IMG_1207_

Улица Овчинникова, вид на железнодорожный вокзал

 

овчинников

Мемориальная табличка

Евгений Васильевич Овчинников родился в 1921 году в Челябинской области, предположительно в г. Троицке. Сын челябинского железнодорожника, Евгений после окончания железнодорожной школы № 2 в 1939 г. поступил в Чкаловское (Оренбургское) военное авиационное училище. Когда ему предложили в числе лучших выпускников остаться в училище инструктором, он наотрез отказался. Шла война, и его место было на фронте. Штурман самолета 208-й авиадивизии ночных бомбардировщиков, младший лейтенант. Принимал участие в Сталинградской битве, в освобождении Брянска, Орла, ст. Касторной. Экипаж Овчинникова считался одним из лучших в дивизии, совершал бомбардировки, разведывательные вылеты (к началу 1943 более 200).

Когда в Челябинск приходили письма с фронта, сердца родителей наполнялись гордостью за такого сына. В канун 1942 г. командование полка писало:

«Дорогие, Василий Николаевич и Полина Даниловна! Поздравляем Вас с Новым годом! Ваш сын Евгений выполняет боевые задания отлично. Только в ночь на 17 декабря он сделал семь вылетов, а 18 декабря — восемь, налетал 8 час. 15 мин. Это рекорд по полку. Он произвел уже 200 ночных вылетов».

Вскоре пришло письмо от Евгения, он писал родителям:

«Безмерно рад сообщить Вам, что меня приняли в члены Коммунистической партии. Теперь я буду защищать нашу Родину коммунистом».

Нельзя не упомянуть о боевом товарище Евгения Овчинникова, бесстрашном пилоте Шалико Козаеве. Биография сына горной Осетии Шалико Васильевича Козаева также достойна глубокого уважения. Еще с детства он мечтал об авиации, отлично учился в Цхинвальском аэроклубе, а когда началась война, ушел защищать с воздуха родную землю.  С первых же боевых дней Шалико стал любимцем всей части.

Однажды зимой 1942 г., будучи рядовым, он ночью в сложных условиях доставил приказ командующего войсками фронта командиру танкового соединения, которое было отрезано от главных сил противником. Посадку можно было произвести только на озеро в конце населенного пункта. Самолет обстреливался огнем противника. Только мужество и отвага обеспечили точную посадку. Танкисты, встречавшие летчика-ночника Козаева, восхищались его умением и героизмом. При вручении приказа командир танкового корпуса обратил внимание, что летчик выполнил очень сложное задание, будучи рядовым, и тут же принял решение присвоить ему звание «старшина».

К слову, все важнейшие и сверхсложные боевые задания выпадали на учесть экипажа Евгения Овчинникова и Шалико Козаева. Это был поистине звездный экипаж всего полка.

Последний бой

Командир 646-го полка приказал командиру эскадрильи капитану Салову подготовить экипаж Козаева и Овчинникова для выполнения ответственного задания Военного совета Воронежского фронта по установлению связи с передовыми частями 15-го танкового корпуса. Командир полка предупредил, что задачу экипажу он будет ставить лично со своим заместителем по политической части.

Летчики эскадрильи, еще не зная, на кого пал выбор, каждый про себя думал, что полетит он. Когда же объявили, что требуется остаться только Козаеву и Овчинникову, то каждый из летчиков позавидовал им.

Первым к столу командира подошел Евгений Овчинников, рядом стал Шалико Козаев. «Садитесь, — сказал командир полка, — и слушайте внимательно задачу. Вам предстоит выполнить особое поручение Военного совета фронта, срочно восстановить связь с передовыми частями 15-го танкового корпуса 3-й танковой армии». Далее была уточнена обстановка в районе боевых действий корпуса.

После быстро произведенных штурманских расчетов и определения маршрута полета штурман Овчинников доложил, что задача ясна, готов к выполнению. Летчик Козаев с уверенностью сказал, что задача будет выполнена.

Ночь на 17 января выдалась на редкость ясная, погода была безветренная. Послушный самолет По-2 взял заданный курс. Пересекли Дон в районе Новая Калитва, слева — Митрофановка. Через 20 мин. штурман Овчинников определил по автомашинам и выложенному световому знаку «свои», что это штаб корпуса. Самолет благополучно приземлился. Экипаж передал приказание командующего фронтом и через 15-20 минут вылетел обратно. Задание было выполнено точно в назначенный срок.

Когда самолет возвращался на свой аэродром, начался рассвет. Под крылом расстилалась белоснежная полоса Черной Калитвы, слева виднелись отступающие колонны вражеской пехоты и техники. Евгений Овчинников и Шалико Козаев испытывали особое удовлетворение, доставив войскам боевой приказ. Евгений Овчинников, уточняя маршрут полета, сообщил Шалико Козаеву, что справа по борту самолета — Россошь, Морозовка, а впереди по курсу — вражеский аэродром. Шалико сделал поворот вправо к лесу, в пойму Черной Калитвы. Однако в этот момент самолет вздрогнул, застонал двигатель. Винт сделал несколько оборотов и остановился. Шалико чувствовал, что у него ранены ноги, но он смотрел вперед и стремился дотянуть до леса. Высота неумолимо таяла, было тяжело дышать. «Как сажать?» — думал Шалико. Острая боль мешает сосредоточиться, ноги не чувствуют управления. «Посажу! — превозмогая боль, решил он. — Глаза еще видят землю, а руль управления действует». Пламя приближалось к лицу, горели перчатки. С большим усилием удалось посадить самолет. Лыжи, касаясь снега, затормозили. Самолет развернулся влево и издал последний скрип. Пламя накрывало Овчинникова и Козаева. Быстро выскочив из кабины, Овчинников помог выбраться ослабевшему другу.

Увидев, что со стороны Евстратовского аэродрома к самолету бегут фашисты с овчарками, Козаев сбросил горящую одежду, взял пистолет и скомандовал своему другу: «Приказываю оставить меня и выполнить задание, доставить донесение!» — «Есть, Шалико!» Евгений взял у него планшет, крепко обнял друга, поцеловал в пересохшие губы и бросился выполнять приказ. Проваливаясь в глубоком снегу, он бежал к камышам и слышал, как его командир ведет бой. Первых двух подбежавших немцев Козаев в упор расстрелял из пистолета. Силы покидали его, остался последний патрон… Прощаясь с жизнью, он видел гаснувшее пламя догоравшего самолета.

 

po2_4

Биплан ПО-2. На таком летали Евгений Овчинников и Шалико Козаев

 

Евгений успел скрыться в камышах. Глубокий снег мешал идти, валила на землю острая боль в вывихнутой ноге. Впереди виднелась река. На том берегу наши. Казалось, вот-вот он скажет первому советскому солдату: «Задание выполнено!»

По следам бегущего Овчинникова немцы пустили стаю овчарок: «Хальт!» — кричали фашисты и на бегу стреляли из автоматов. Все это происходило на глазах колхозницы хутора Заречье Анны Васильевны Даниловой и ее семилетнего сына Ванюши, ныне летчика Ивана Васильевича Данилова.

«Прошло более двадцати лет, — рассказывает  Анна Васильевна, — а я все помню, как будто было вчера. Видела я, как фашисты с автоматами наперевес вели к хутору истерзанного собаками летчика. Он был невысокого роста, широкоплечий, красивый. На лице ни капельки испуга. Кровь заливала ему глаза и тут же замерзала. Он осторожно поддерживал перебитую левую руку. Немец бил его прикладом в спину и кричал: «Иди, Рус!»

Овчинников, превозмогая боль, шел с гордо поднятой головой. Идущий за ним немец взмахнул автоматом в сторону дымящегося самолета По-2 и сказал: «Рус, капут!»

Но советский летчик еще выше поднял голову и крикнул: «Врешь, фашист! Русь никогда не умрет!» Фашист ударил в затылок Овчинникова. Слетел шлем с головы, русые волосы закрыли ему глаза. Он спокойно нагнулся, поднял здоровой рукой шлем и, поправив вьющиеся волосы, надел его. Враги повели летчика в направлении своего аэродрома.

В это время наши войска успешно продвигались вперед, немцы отходили к хутору Карачун. Колхозница Дарья Сергеевна Кулиничева вышла из землянки и направилась к своему дому, оставленному удиравшими фашистами. Она подошла к дому и увидела идущую со стороны хутора Заречье группу людей. Они остановились возле ее дома. Двое были в немецкой форме. Ее сердце сжалось от боли, когда она заметила среди пришедших истерзанного советского летчика. Весь в крови, правой рукой он поддерживал перебитую левую.

«Убери быстро хату и убирайся!» — приказал Кулиничевой на ломаном русском языке худощавый немец. Другой фашист вошел в избу и сел за стол. Затем ввели пленного летчика. «Я встретилась тогда с настоящим героем: он даже перед лицом смерти держался смело, дерзко, пощады у врагов не просил. Он не назвал своей фамилии», — вспоминает Кулиничева. «На вопрос: где ваши?» — отвечал: «Не беспокойтесь, скоро узнаете, придут сюда».

— Где ваша часть, кто командир? — спросил немец.

— Я коммунист и принял присягу на верность Родине до последнего дыхания уничтожать вас на нашей земле.

— Переходи к нам, будешь питаться шоколадом, как они. Фашист указал на стоявших у стены конвоиров.

— И кровью наших людей запивать, — сразу ответил Овчинников

— Ну, смотри! — пригрозил немецкий офицер. — Убьем как собаку!

— А я иного от вас и не жду.

«Стояла я у печки, а сама слушала, что делается в горнице», — говорит Дарья Сергеевна.

— Ты еще заговоришь! — закричал немец.

Тогда я бросилась в горницу: «Пощадите, отдайте его мне».

Евгений повернулся и, превозмогая боль, сказал: «Перед кем ты, мать, унижаешься, кого просишь? Это же звери».

Совсем близко загремевшая артиллерийская канонада испугала немцев. Они вытолкнули Евгения из комнаты и повели в колхозную кузницу. Выйдя во двор, колхозница увидела, как из-под навеса выскочил здоровенный верзила. «Капут твоему летчику», — бросил он на ходу и спрятал в карман пистолет.

Фашисты убили отважного советского летчика в тот момент, когда наша реактивная артиллерия открыла огонь по бегущим немцам.

Через полчаса в хутор вошла наша пехота.

Когда колхозники Митрофан Филиппович Кулиничев и Тимофей Матвеевич Евтушенко вошли в кузницу, летчик лежал у горна лицом вниз… Они взяли на руки безжизненное тело и внесли его в хату Кулиничева. Вскоре в избу вошел один советский офицер-танкист. Колхозники отдали ему документы, личный знак и дневник Евгения.

«Овчинников Евгений Васильевич из Челябинска…», — прочел он. Эти слова и запомнили колхозники, стоявшие рядом с офицером.

Все село хоронило бесстрашных летчиков.

Пусть российский народ вечно хранит память об их героических подвигах в годы Великой Отечественной войны, а молодое поколение челябинцев знает и чтит героизм своего земляка.

Источники:

1. http://militera.lib.ru/

2. http://shckola-muzei.narod.ru/

3. http://www.pomni.is74.ru/

4. http://ru.wikipedia.org/

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Яндекс
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на свою страницу.

2 комментария к записи “Память Челябинска: улица Овчинникова”

  1. Саша К:

    Для меня огромная честь жить на улице, названной в честь настоящего героя! Кстати, скорее всего, почему именно эту улицу назвали в честь Овчинникова. Железнодорожная школа №2 (ныне уже муниципальная №53), в которой Евгений Васильевич учился, стоит как раз на этой улице. Почти на перекрестке с Цвиллинга (переходящей в Степана Разина). В этой школе, кстати, в местном музее стоит бюст Сталина, поставленный там в 98 году тогдашним директором школы Алабжиным Сергеем Вениаминовичем.
    Сколько жил здесь, а даже и не знал подробностей героической личности Овчинникова. Огромное спасибо авторам. Слава нашим героям! Слава!

  2. Николай Юрьевич:

    Готовили с внуком (3-й класс) доклад на тему «Известные Челябинцы, в честь которых названы улицы». Использовали этот материал, большое спасибо.
    Но с удивлением обнаружили, что сайты министерства обороны выдают информацию, что мл.лейтенант 2 ВА 208 Ав.Д Овчинников Евгений Васильевич 1921 г.р. родом из Троицка Челябинской области пропал без вести при выполнении боевого задания 17 января 1943 года (ОБД Мемориал
    https://www.obd-memorial.ru/).
    Не понятно, как он мог пропасть «без вести», если через полчаса после гибели в хутор вошли наши, местные жители были свидетелями, они же похоронили. А в марте 1943 начальник отделения кадров пишет донесение о безвозвратных потерях, в котором указывает, что наш герой «пропал без вести».

Оставить комментарий